Один из аспектов проблемы — достоверность информации, размещаемой в Сети. Не секрет, что она оставляет желать лучшего. Последним примером, ставшим известным мне (вчера), является так называемое предсмертное письмо Габриэля Гарсиа Маркеса. Тема уже довольно старая, но текст письма, судя по результатам пары поисковых запросов, еще встречается в блогах (примеры: 1, 2, 3). Мой знакомый в контакте так же опубликовал данное письмо в своих заметках. И ведь многие люди поверили, даже я начал было верить…

Но это фэйк. Данная «записка» принадлежит перу другого человека – мексиканского чревовещателя, известного под именем Джонни Уэлч. Авторство было ошибочно приписано Маркесу перуанскими газетами в связи с тяжелым состоянием писателя в 1999-2000 гг. (он проходил курс лечения химиотерапией от рака лимфоузлов). Но все тогда разрешилось благополучно, информация о смерти была опровергнута, а сам Габриэль Гарсиа Маркес жив и здравствует по сей день.

Вывод? Доверяйте, но проверяйте. Это касается почти любой информации в Сети. Ведь можно поверить и впоследствии совершать поступки сообразно с полученной ложной информацией. Что касается приведенного здесь примера, то вряд ли это хорошо — ошибочно считать человека умершим.

«Новый аэропорт Барселоны, спроектированный Бофиллом, попросту объединяет красивый мраморный пол, фасад из темного стекла и прозрачные стеклянные разделительные панели в огромном открытом пространстве. Людям некуда спрятаться от страхов и тревог, которые они испытывают в аэропорту. Ни ковров, ни уютных комнат, ни скрытого освещения. Посреди холодной красоты этого аэропорта пассажирам приходится смотреть в лицо ужасающей истине: они одиноки посреди пространства потоков, они могут потерять связь, они висят в пустоте перехода. Они буквально в руках “Iberia Airlines”. Бежать некуда».

Barcelona Airport by Ricardo Bofill (1991)

«Возьмем другой пример – новую мадридскую станцию скоростных поездов, спроектированную Рафаэлем Монео. Это попросту чудный старый вокзал, роскошно отреставрированный и превращенный в пальмовый парк под крышей, полный птиц, которые летают и распевают в закрытом пространстве зала. В соседнем сооружении, примыкающем к такому прекрасному монументальному пространству, находится настоящая станция скоростных поездов. Люди приходят на фальшивый вокзал отдохнуть и погулять по галереям и мостикам, как в парке или музее. Смысл слишком очевиден: мы в парке, а не на вокзале; в старом вокзале росли деревья и пели птицы, осуществляя метаморфозу. Поэтому скоростной поезд становится в этом пространстве неуместной причудой. В сущности, каждому приходит в голову вопрос: что тут делает поезд «Мадрид-Севилья», никак не связанный с европейской скоростной железнодорожной сетью и обошедшийся в 4 млрд. долл. США? Разбитое зеркало пространства потоков выставляется напоказ, а полезная ценность станции восстанавливается в простом и элегантном дизайне, который говорит немного, но делает все очевидным».

Atocha Railway Station (Madrid) by Rafael Moneo (1992)

Сегодня мы имеем совсем иную ситуацию. Благодаря развитым коммуникационным технологиям, мир стал взаимосвязанным. Географическая удаленность субъектов больше не имеет значения. Идея, которая зародилась в одном конце земного шара, может быть быстро подхвачена на другом его конце. Мануэль Кастельс назвал данный феномен переходом от «пространства мест» к «пространству потоков» (слой электронныхэлектронных импульсов) [1].

В результате подобного перехода, над одним конкретным проектом могут работать многие люди, дополняя и развивая идеи друг друга. Это своеобразный мультипликатор прогресса: виртуальный мозговой центр, состоящий из независимых субъектов, которые объединяются почти случайно — на основе общего направления исследований.

Твиттер превосходно иллюстрирует это явление: еще никогда раньше не было так легко объединяться с другими людьми и обмениваться идеями в реальном времени, то есть по мере их появления в голове. Если отвлечься от степени полезности основной массы подобной информации, то можно утверждать, что посредством сети Твиттер создана идеальная инфраструктура глобального общения на уровне мыслей.

Конечно, данный потенциал сейчас мало используется участниками сети, но в перспективе ситуация может и должна измениться. Хорошо это или плохо, но процесс обмена информацией продолжит ускоряться.

Источники:
1 — Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. Глава 6.6 Социальная теория пространства и теория пространства потоков. // Пер. с анл. под ред. О. Шкаратана. М.: ГУ-ВШЭ, 2000, 608 с.

mikejd Почему, когда одни становятся рок-звездами, другие остаются заурядными обывателями?

orange_drawing Потому что помимо рока есть еще сотни способов зазвездиться. Городской сумасшедший, к примеру)

tartarochos Почему многие рок-зведы еще более обыватели, чем сами обыватели?

palant Потому что если бы все были звездами, то все бы автоматически стали обывателями.

nphrt Видимо, надо работать над собой.) И не ставить на мечтах гриф “impossible”.

mindwork 50% environment, 25% parents education, 25% free choise, about rock stars

Например:

1. все государственные услуги должны стать доступными в электронной форме;
2. в международных рейтингах по уровню развития информационного общества мы должны находиться в числе двадцати ведущих стран мира, а по уровню доступности ИКТ-инфраструктуры — в первой десятке;
3. персональными компьютерами должны быть обеспечены 75% населения страны.

А вот, что мы имеем сейчас:

1. по рейтингу развития электронного правительства ООН — 60 место (50 в 2005 году) из 70 стран;
2. по индексу развитости ИКТ 2008-2009, опубликованному Всемирным экономическим форумом совместно с международной бизнес-школой INSEAD — 74 место из 134 стран;
3. по данным Минэкономразвития, количество компьютеров на 100 человек — 28 единиц.

Как видим, между этими двумя состояниями, желаемым и действительным, существует значительный разрыв. И на то, чтобы преодолеть его, у нас запасе не так много времени. Всего шесть лет.

Просмотрел концепцию. В кратком изложении, схема наиболее существенных изменений выглядит следующим образом.

1. Очные контакты граждан с государственными органами будут производиться через многофункциональные центры, предоставляющие комплексные услуги (по принципу «единого окна»).
2. Удаленный доступ общества к государственным услугам будет обеспечиваться через единый федеральный или региональный портал в сети Интернет.
3. Инфраструктурная база нововведений — единая межведомственная сеть, обслуживаемая вновь созданным общероссийским государственным информационным центром.

Социально-экономический эффект, по прогнозам экспертом, составляет 10 млрд. рублей ежегодной экономии бюджета и 10% роста отечественного сектора ИКТ в год. Кроме того, затраты труда на обмен информацией между ведомствами должны будут сократиться примерно наполовину.

Это реально редкое качество в наш день. Даже спустя многие десятилетия, прошедшие со дня издания трудов Дэйла Карнеги. Но только в тех книгах было что-то неискреннее.

Если бы я совершил ограбление банка и однажды вечером рассказывал собеседнику об этой истории, то я хотел бы почувствовать его соучастником преступления.

Вот он такое умеет.

Книга«Великолепная пятерка: пять мыслительных стратегий, ведущих к успеху» («Five Minds for the Future») оказалась в моих руках по воле случая. На этой неделе я прочитал ее, посвятив этому процессу несколько дней и даже ночей – внимательно отслеживая смысловой контекст, выделяя главные элементы повествования, обдумывая прочитанное. Сейчас передо мной встает, как мне кажется, закономерный вопрос: какую пользу я могу извлечь из книги? Это было бы логичным завершением моего знакомства с ней.

Вкратце, Говард Гарднер – профессор психологии Гарвардского университета – выдвигает концепцию пяти типов мышления, развитие которых должно сопутствовать успешному профессиональному росту человека.

Рассмотрим каждый из типов мышления, предложенных автором. Для себя я бы разделил их на две группы: фундаментальные (этический, респектологический), которые позволяют создать благоприятную внешнюю среду для работы с информацией, и прикладные (дисциплинарный, синтезирующий и креативный), непосредственно предполагающие такую работу.

Итак, перейдем к рассмотрению составляющих этой «великолепной пятерки».

Этический тип. Основа основ, он подразумевает под собой серьезный культурный пласт, сформированный за долгие тысячелетия развития человеческой цивилизации. Нравственные идеалы обычно универсальны для любого общества – и они являются той системой координат, по которой можно оценить, какого общественного уважения заслуживает тот или иной человек. Этот показатель, в конце концов, складывается из таких составляющих, как личная гражданская позиция, профессиональная этика, соответствие поступков декларируемым принципам и ценностям, и самое главное – осознание ответственности за происходящее вокруг.

Данный тип мышления важен для меня, поскольку те ценности, которыми я руководствуюсь в повседневной жизни, в конечном итоге формируют мой авторитет в обществе. Высокий авторитет априори располагает окружающих людей к доброжелательному отношению ко мне, тогда как низкий может существенно усложнить общение.

Тем не менее, на пути к высокоэтичному поведению могут вставать высокие барьеры: в российском обществе далеко не всегда принято соотносить цели и средства для их достижения – добиваясь материального благополучия, люди часто переступают через моральные нормы. Вопрос в том, смогу ли я противостоять этому и если да, то как правильно это делать?

Следующий тип – респектологический. Еще один мыслительный домен, который определяет внешние условия отношений между людьми (т.е. фундаментальный, в моей классификации). Взаимное уважение – первооснова любого общения, ключевое условие конструктивного диалога между индивидами или группами. Испокон веков мы привыкли отождествлять себя с той или иной социальной группой, проявляя настороженность или недоверие к представителям внешней среды. Это – часть нашей природы, однако чтобы достичь по-настоящему выдающихся результатов – строить города, государства и космические корабли – необходимо сотрудничать. Такое сотрудничество возможно, если в его основу закладывается нечто объединяющее, а не разъединяющее – общие ценности.

Поэтому, одной из важнейших своих задач я считаю поиск таких ценностей. Это означает, что я с готовностью выслушаю другого человека, считаясь с его бесспорным правом на обладание собственной точкой зрения – хотя бы потому, что он так же уважает мое право на личную позицию. Это и будет наша первая общая ценность, которая впоследствии способна перерасти в нечто большее. Я принимаю тот факт, что все мы – разные, и это хорошо. Мы должны стремиться к уважению любой ценой.

Переходя от фундаментальных к прикладным типам мышления, в первую очередь, необходимо рассмотреть дисциплинарный тип. В самом упрощенном понимании, можно сравнить его с получением и накоплением информации о мире. На самом же деле – это серьезное внутреннее устремление на овладение одной или несколькими научными дисциплинами, подразумевающее комплексное и системное обучение в этом направлении. Понятно, что это длительный процесс, однако игра стоит свеч, поскольку без наличия зрелого дисциплинарного мышления в той или иной области невозможна успешная профессиональная самореализация.

Важность данного типа мышления мне трудно переоценить: после длительного периода обучения в университете будет крайне обидно становиться выпускником, имея вместо глубокого понимания дисциплины неупорядоченный массив фактических знаний – безотносительно умения их применять (т.е. по сути, остаться необразованным). А ведь именно такая перспектива мне грозит, и я отдаю себе отчет в этом. Чтобы хотя бы отчасти сгладить остроту данной проблемы, мне необходимо в короткой перспективе восполнить недостаток знаний по четко определенной специализации, которая мне близка – «информационная экономика». И в этом направлении меня ожидает большой фронт работ.

Еще один выделяемый автором книги тип мышления – синтезирующий. Его сущность заключается в умении выстраивать четкие логические цепочки на основании усвоенной информации, то есть систематизировать и классифицировать эту информацию. Способность навести порядок у себя в голове повзоляет сформировать кристально ясное понимание изучаемых явлений, а также донести их суть до окружающих в краткой и понятной форме. Создание теорий, выдумывание афоризмов, сотворение метафор – это все примеры синтезирующего типа мышления.

Синтезирующий тип мышления идет рука об руку с дисциплинарным: усваивая большие объемы информации, нам требуется периодически ее упорядочивать. И в этом я вижу ключевую роль синтеза как способа консолидации имеющихся знаний с целью облегчения овладения той или иной дисциплиной – через осознание: что, с чем и как взаимосвязано. То, чем я сейчас занимаюсь, является примером синтезирующего типа мышления в действии.

И наконец, креативный тип мышления. Пожалуй, самая тонкая материя из здесь представленных. Творческое начало – это, возможно, высшее проявление деятельности человека. Выступая как творец, последний противопоставляется эксперту (по книге – профессионала без развитого креативного типа мышления) и предстает перед нами как мастер, обладающий особенным отношением к жизни, отступающий от устоявшихся шаблонов поведения, всегда недовольный существующими ответами на те или иные вопросы. В книге приводится несколько спорное утверждение о том, что истинно выдающееся творчество возможно, если оно опирается на развитый дисциплинарный и синтезирующий базис – вероятно, имеются ввиду профессионалы из академической или бизнес-среды, однако отнюдь не обязательно художники, писатели или музыканты.

Для меня творческий тип мышления критичен. Где-то в глубине души я стремлюсь к творчеству, хотя природная ленность, умеренная инертность ума и немного консервативное воспитание, не позволяют моему творческому началу раскрыться до той степени, до которой ему может позволить это сделать глубинный потенциал. Поэтому, я стараюсь выйти за рамки обычной жизни, насыщая ее различными приключениями, впечатлениями от прочтения художественной или бизнес-литературы, от прогулок по городу, от занятий музыкальным искусством. И конечно, от процесса написания этого эссе. Ведь сейчас – поздняя ночь, и я испытываю творческий непокой, стремясь довершить начатое.

Подводя итог, я хочу сказать следующее. Книга произвела на меня противоречивое впечатление. С одной стороны, предложенные типы мышления, безусловно, полезны для профессиональной перспективы, а потому требуют своего развития, но, с другой – данная автором классификация весьма условна: например, почему в одному ряду с синтезом не упоминается анализ?

В целом, я получил более ясное представление о процессе мышления – вероятно, одной из больших загадок внутреннего мира человека. Заслуга Говарда Гарднера в том, что он профессионально (в духе своего дисциплинарного подхода) подошел к этому вопросу, сумел синтезировать большой пласт накопленной информации и сотворил на этой основе нечто новое, оригинальное и, как мне кажется, полезное.

За это ему честь и уважение.

Представьте, что перед вами лежит лист бумаги, нетронутый и белоснежный. Вы в задумчивости рассматриваете его, затем заносите перо, чтобы поставить первую точку – и вдруг замираете, будто в страхе разрушить некую первозданную гармонию. В такие секунды мы невольно спрашиваем самих себя, скорее всего, не в первый раз – а что такое творчество?

Не так давно меня тоже заинтересовал данный вопрос или, по крайней мере, он показался мне необычайно любопытным и достойным для изучения. Признаться, это случалось и раньше, однако не так, как теперь, ведь на письменном столе в окружении привычной кипы бумаг лежало нечто новое – маленькая книга со смелым именем «Мужество творить». Ее автор, известный американский психолог, яркий представитель экзистенциональной школы, – Ролло Мэй, о котором я никогда ничего раньше не слышал. Но тем интереснее!

Как я узнал во время более близкого знакомства с книгой, ее автор ставил перед собой цель описать и охарактеризовать процесс творчества, а именно прояснить, каким образом последнее рождается, проистекает и проникает в наши сердца. На протяжении всего повествования Ролло Мэй выделяет множество различных определений понятия творчества, которые хотя и перекликаются друг с другом, позволяют взглянуть на него с различных сторон – и создать в воображении объемную картину явления.

Дефиниции творчества раскрываются предельно последовательно и органично, хотя в силу неизвестной причины, у меня остается еле уловимое ощущение спонтанности сюжета, как если бы перед нами была художественная книга, а не очерк по психологии. Не упоминая все определения, я нашел удобным синтезировать их и, в результате, выделить две основные концепции, объясняющие глубинную сущность творческого процесса: божественную и диалектическую. Если вы познакомитесь с работой Мэя, то поймете, что прямым текстом последние две категории не выделяются. Но давайте попробуем.

Божественная концепция происхождения творчества заключается в скрытом стремлении человека ощутить свою причастность к древнему мифу о сотворении мира, «где из беспорядка создается порядок, из хаоса возникает форма, как это было в момент первотворения» [c.136]. Понятие Бога, в данном случае, рассматривается с позиции философии, а не теологии (это важно!), и несет в себе универсальное творческое начало, обусловившее появление Вселенной. Конечно, мы можем (и склонны) персонифицировать это творческое начало в том или ином образе, но сама суть будет оставаться неизменной.

Итак, Бог – это творец, но не простой. Он – первый творец, лучший из лучших. И поэтому, претендуя на участие в каком бы то ни было творческом процессе, осознанно или неосознанно мы стремимся уподобиться этому величайшему создателю: мы возносимся над повседневной жизнью, над собственными стереотипами, над радостями и горестями, чтобы увидеть новые ориентиры, переосмыслить существующее бытие, – и изменить правила игры, если это необходимо – для всех нас. Описанное состояние называется «экстатическим» (от греч. ex stasis – состояние вовне), и Ролло Мэй рассматривает его как важную составляющую творческого процесса, помогающим преодолеть «дихотомию субъективного опыта и объективной действительности» [c.99]. Данное измененное состояние сознания я бы охарактеризовал для себя как стремление к Богу, в высшем смысле этих слов – стремление познавать мир, реализовывать свой внутренний креативный потенциал, любить.

Говоря о любви, мы непременно подчеркиваем ее творческую составляющую: романтическое настроение души поощряет сочинение стихов, музыки, создание любых других произведений искусства. Само отношение к окружающему миру может менять вплоть до неузнаваемости, и мы порой начинаем видеть прекрасное там, где еще некоторое время назад не умели находить и толику красоты. Конечно, здесь речь идет об идеале, о платонической форме любви, об «агапе» – созидательном, бесконечном и бескорыстном чувстве. Но это – не единственная форма.

Удивительно, насколько необъятны пределы чувственного мира человека: упоминая созидательное проявление любви, умеем ли мы в реальной жизни обходить стороной и ее разрушительное начало? Почему случаются дуэли, рождаются сильные эмоции, такие как ревность и страсть? Ролло Мэй обращает нашем внимание на тот факт, что созидательное и разрушительное являются имманентными составляющими феномена любви как творческого процесса. «Желание любить – одновременно даймоническое и конструктивное», – говорит он [с.147]. Таким образом, мы переходим ко второй концепции происхождения творчества.

В соответствии с диалектической концепцией, творчеством управляют две противоположные тенденции: «дионисический принцип взрывной витальности и апполонический принцип гармонии и рационального порядка» [c.49]. Сама классификация восходит в работе Ф.Ницше «Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм» (1871), хотя там она использовалась в несколько иной назначении. Как мы могли увидеть в приведенных выше примерах проявления любви, природа творчества не может быть объяснена в рамках исключительно созидательной деятельности, но скорее всего, включает в себя деструктивное начинание: слом традиционных стереотипов мышления, разрушение консервативных ограничений восприятия мира, утверждение совершенно новых теорий и взглядов и так далее.

Разрушительное начало творчества основано на осознании несовершенства окружающей нас действительности. Соприкасаясь с нашими внутренними идеальными устремлениями, объективная реальность вступает с ними в противоречие, и от исхода этого конфликта во многом зависит наше будущее. Вопрос состоит в том, примем ли мы этот брошенный вызов или проигнорируем его, проявим ответственность или безразличие – наконец, станем ли мы творцами или останемся обывателями? Утверждение возможности творчества требует большого мужества «действовать вопреки отчаянию» – об этом говорили Кьеркегор, Ницше, Камю, Сартр и другие [с.9]. Этот факт подчеркивает само название книги Мэя – «Мужество творить».

Таким образом, творчество может быть рассмотрено с позиций диалектической методологии: креативный прогресс человека во многом основывается на двуединой модели развитии, в центре которого находится созидательное разрушение. Здесь, на мой взгляд, очень уместна метафора о нетронутом белоснежном листе бумаги: чтобы создать нечто замечательное на его поверхности, мы отрицаем его первоначальное совершенство, хотя возможно, что таковое имеет место быть.

В завершение, я объясню выбор цитаты, которая была избрана мною в качестве эпиграфа. Многие мои друзья в последнее время стали задаваться вопросом поиска смысла жизни – и я сам размышляю об этом. Это вполне нормально, даже очень здорово. К сожалению, время от времени складывается ощущение, что искомого смысла не существует, и это вызывает сильные переживания. Однако, мне искренне кажется, что следует не только искать смысл жизни, но и принимать активное участие в его создании – для себя и других. Наполнять этот мир смыслом. Стучаться в тишину…

И не бросайте надежды услышать музыку.

Литература:

Мэй Ролло «Мужество творить» / Пер. с английского – М. Институт общегуманитарных исследований, 2008г. – 160 стр.

Такую информацию он почерпнул из Оксфордского словаря английского языка (доступ по подписке, к сожалению).

Под современными значениями вышеуказанных слов в статье понимаются следующие:

1. Скука — не обязательно следствие из отсутствия занятия, но негативное переживание, связанное с таким состоянием.
2. Одиночество — не само уединение, но негативное переживание, вызванное таким уединением.

Автор считает, что эти негативные переживания обострились с появлением телевидения (чувство скуки, предыдущие поколения) и интернета (чувство одиночества, современное поколение), в которых люди стали искать решения проблем. Скучно — включи телевизор. Одиноко — войди в сеть.

В результате мы:

1. утратили способность к спокойному времяпрепровождению без медиаразвлечений (чувствуем скуку без телевизора);
2. утратили способность к уединению без социальной активности в Сети (чувствуем себя одиноко, не имея доступа в интернет).

p.s. С этимологией можно познакомиться здесь, например.