Белый лист бумаги

Мы стучимся в тишину, чтобы она ответила нам музыкой.
МакЛиш Арчибальд, «Поэзия и чувство»

Представьте, что перед вами лежит лист бумаги, нетронутый и белоснежный. Вы в задумчивости рассматриваете его, затем заносите перо, чтобы поставить первую точку – и вдруг замираете, будто в страхе разрушить некую первозданную гармонию. В такие секунды мы невольно спрашиваем самих себя, скорее всего, не в первый раз – а что такое творчество?

Не так давно меня тоже заинтересовал данный вопрос или, по крайней мере, он показался мне необычайно любопытным и достойным для изучения. Признаться, это случалось и раньше, однако не так, как теперь, ведь на письменном столе в окружении привычной кипы бумаг лежало нечто новое – маленькая книга со смелым именем «Мужество творить». Ее автор, известный американский психолог, яркий представитель экзистенциональной школы, – Ролло Мэй, о котором я никогда ничего раньше не слышал. Но тем интереснее!

Как я узнал во время более близкого знакомства с книгой, ее автор ставил перед собой цель описать и охарактеризовать процесс творчества, а именно прояснить, каким образом последнее рождается, проистекает и проникает в наши сердца. На протяжении всего повествования Ролло Мэй выделяет множество различных определений понятия творчества, которые хотя и перекликаются друг с другом, позволяют взглянуть на него с различных сторон – и создать в воображении объемную картину явления.

Дефиниции творчества раскрываются предельно последовательно и органично, хотя в силу неизвестной причины, у меня остается еле уловимое ощущение спонтанности сюжета, как если бы перед нами была художественная книга, а не очерк по психологии. Не упоминая все определения, я нашел удобным синтезировать их и, в результате, выделить две основные концепции, объясняющие глубинную сущность творческого процесса: божественную и диалектическую. Если вы познакомитесь с работой Мэя, то поймете, что прямым текстом последние две категории не выделяются. Но давайте попробуем.

Божественная концепция происхождения творчества заключается в скрытом стремлении человека ощутить свою причастность к древнему мифу о сотворении мира, «где из беспорядка создается порядок, из хаоса возникает форма, как это было в момент первотворения» [c.136]. Понятие Бога, в данном случае, рассматривается с позиции философии, а не теологии (это важно!), и несет в себе универсальное творческое начало, обусловившее появление Вселенной. Конечно, мы можем (и склонны) персонифицировать это творческое начало в том или ином образе, но сама суть будет оставаться неизменной.

Итак, Бог – это творец, но не простой. Он – первый творец, лучший из лучших. И поэтому, претендуя на участие в каком бы то ни было творческом процессе, осознанно или неосознанно мы стремимся уподобиться этому величайшему создателю: мы возносимся над повседневной жизнью, над собственными стереотипами, над радостями и горестями, чтобы увидеть новые ориентиры, переосмыслить существующее бытие, – и изменить правила игры, если это необходимо – для всех нас. Описанное состояние называется «экстатическим» (от греч. ex stasis – состояние вовне), и Ролло Мэй рассматривает его как важную составляющую творческого процесса, помогающим преодолеть «дихотомию субъективного опыта и объективной действительности» [c.99]. Данное измененное состояние сознания я бы охарактеризовал для себя как стремление к Богу, в высшем смысле этих слов – стремление познавать мир, реализовывать свой внутренний креативный потенциал, любить.

Говоря о любви, мы непременно подчеркиваем ее творческую составляющую: романтическое настроение души поощряет сочинение стихов, музыки, создание любых других произведений искусства. Само отношение к окружающему миру может менять вплоть до неузнаваемости, и мы порой начинаем видеть прекрасное там, где еще некоторое время назад не умели находить и толику красоты. Конечно, здесь речь идет об идеале, о платонической форме любви, об «агапе» – созидательном, бесконечном и бескорыстном чувстве. Но это – не единственная форма.

Удивительно, насколько необъятны пределы чувственного мира человека: упоминая созидательное проявление любви, умеем ли мы в реальной жизни обходить стороной и ее разрушительное начало? Почему случаются дуэли, рождаются сильные эмоции, такие как ревность и страсть? Ролло Мэй обращает нашем внимание на тот факт, что созидательное и разрушительное являются имманентными составляющими феномена любви как творческого процесса. «Желание любить – одновременно даймоническое и конструктивное», – говорит он [с.147]. Таким образом, мы переходим ко второй концепции происхождения творчества.

В соответствии с диалектической концепцией, творчеством управляют две противоположные тенденции: «дионисический принцип взрывной витальности и апполонический принцип гармонии и рационального порядка» [c.49]. Сама классификация восходит в работе Ф.Ницше «Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм» (1871), хотя там она использовалась в несколько иной назначении. Как мы могли увидеть в приведенных выше примерах проявления любви, природа творчества не может быть объяснена в рамках исключительно созидательной деятельности, но скорее всего, включает в себя деструктивное начинание: слом традиционных стереотипов мышления, разрушение консервативных ограничений восприятия мира, утверждение совершенно новых теорий и взглядов и так далее.

Разрушительное начало творчества основано на осознании несовершенства окружающей нас действительности. Соприкасаясь с нашими внутренними идеальными устремлениями, объективная реальность вступает с ними в противоречие, и от исхода этого конфликта во многом зависит наше будущее. Вопрос состоит в том, примем ли мы этот брошенный вызов или проигнорируем его, проявим ответственность или безразличие – наконец, станем ли мы творцами или останемся обывателями? Утверждение возможности творчества требует большого мужества «действовать вопреки отчаянию» – об этом говорили Кьеркегор, Ницше, Камю, Сартр и другие [с.9]. Этот факт подчеркивает само название книги Мэя – «Мужество творить».

Таким образом, творчество может быть рассмотрено с позиций диалектической методологии: креативный прогресс человека во многом основывается на двуединой модели развитии, в центре которого находится созидательное разрушение. Здесь, на мой взгляд, очень уместна метафора о нетронутом белоснежном листе бумаги: чтобы создать нечто замечательное на его поверхности, мы отрицаем его первоначальное совершенство, хотя возможно, что таковое имеет место быть.

В завершение, я объясню выбор цитаты, которая была избрана мною в качестве эпиграфа. Многие мои друзья в последнее время стали задаваться вопросом поиска смысла жизни – и я сам размышляю об этом. Это вполне нормально, даже очень здорово. К сожалению, время от времени складывается ощущение, что искомого смысла не существует, и это вызывает сильные переживания. Однако, мне искренне кажется, что следует не только искать смысл жизни, но и принимать активное участие в его создании – для себя и других. Наполнять этот мир смыслом. Стучаться в тишину…

И не бросайте надежды услышать музыку.

Литература:

Мэй Ролло «Мужество творить» / Пер. с английского – М. Институт общегуманитарных исследований, 2008г. – 160 стр.